Хрустальный меч со знаком силы

Романский меч — Википедия

хрустальный меч со знаком силы

Рецензия на Алмазный меч, деревянный меч. Иными словами Те, кто не знаком с первоисточником, скорее всего, не поймут подоплеку резни. Решив . Меч в разных культурах, легендах и мифах. Меч символизирует силу, власть, достоинство, лидерство, высшую справедливость, свет, мужество. Алмазный Меч, Деревянный Меч. Том 2 · Ошибка . Остановилась она, лишь когда совсем выбилась из сил. .. Аврамий дал знак сигнальщикам.

Разумеется, о том, чтобы ковать на продажу оружие, и речи быть не могло. Ну что ж, значит, он, Сидри, сделал вдвойне доброе. Сколько пришлось надрываться его соплеменникам, чтобы добыть те самые золотые имперские кругляши, которыми Тави и Кан-Торог надеялись получить свою плату!

Сколько пролито было пота, сколько пришлось перелопатить бедной, полупустой руды, сколько пережечь угля, чтобы в конце концов казна Каменного Престола стала хоть сколько-нибудь полнее! Сидри без преувеличения считал, что выпускать из рук просто так хоть одну доставшуюся таким трудом монетку — не что иное, как преступление. Он поднимался молча, лишь изредка позволяя себе краткий отдых. Гномы могут подолгу обходиться без пищи, правда, возмещая сие неумеренным обжорством, как только представляется возможность.

Потом, когда кончится Ливень, он выберется наружу. У него окажется фора в несколько дней, пока добытчики из Хвалина и даже пережидающие Ливень в Главном Чертоге гномьего королевства наконец рискнут высунуть носы из своих убежищ. Всё хорошо, Сидри… Галерея закончилась крошечной квадратной камерой — тупиком. Гном засветил один из немногих оставшихся у него факелов, несколько мгновений осматривал её, сосредоточенно посвистывая, а затем нажал на едва заметный выступ, притаившийся в дальнем углу как раз на высоте его, Сидри, глаз.

Несмотря на прошедшие годы, сооружённый гномами механизм работал безупречно. Плиты одной из стен начали расходиться; гном поспешил нажать на скрытый рычаг вторично, боясь пустить внутрь капли Смертного Ливня. Каменные ставни послушно сомкнулись. Натёкшую лужицу ядовито-желтой жижи гном долго и тщательно забрасывал каменной крошкой. Ему вновь повезло — галерея открывалась в один из древних наблюдательных пунктов, разбросанных по южным склонам Хребта Скелетов. Теперь оставалось только спуститься вниз — не по лестнице, а по скале.

Как только кончится Ливень. Ноги сами несли Тави, несли неведомо куда, повинуясь только одному приказу — вперёд и вверх. Горы послушно раскрыли перед ней свое чрево, она мчалась по запутанным тоннелям, не думая, не запоминая дороги, влекомая одной лишь мыслью — подальше от явившегося из мрака чудовища. Мрак навалился со всех сторон удушающей массой, и только сейчас Тави поняла, что всё время, пока бежала, она оставалась в абсолютной, непроглядной тьме без малейшего проблеска света.

И при том каким-то чудом умудрилась ни разу не споткнуться и ни на что не налететь. Сейчас, когда унималось бешеное биение сердца, она уже могла припомнить — вся паутина тоннелей предстала ей в каком-то неярком сером свете, угасшем, как только она остановилась. Кажется, сейчас она на какой-то развилке… Девушка ощупью добралась до стены, села.

Алмазный меч, деревянный меч

Зверски хотелось пить, пришлось свернуть голову сберегавшейся на чёрный день фляжке. Вода тяжёлыми глотками катилась вниз по горлу. Тави усилием воли сдержала готовый вот-вот прорваться панический страх — она одна, заблудившаяся во тьме неведомых переходов, где и сами гномы не ходили без света, что она станет теперь делать, на самом краю неотвратимой гибели?

Заплечный мешок был цел, на месте оказалось и оружие хотя, когда ТАК улепётываешь, во все лопатки, не диво остаться и без штанов ; самое же главное — глубоко внутри тлела негаснущая искорка магии, то, что дает жизни волшебника и цель, и смысл.

Неужели ей придётся вновь спускаться вниз, туда, где её, наверное, уже поджидает козлоногий?. При одной мысли об этом сделалось дурно.

И хотя Тави тотчас же обозвала себя всеми мыслимыми и немыслимыми словами, помогло это слабо. Мощь магии козлоногого явно на голову превосходила силы Тави; открытого боя ей не выдержать. Если б не та невесть откуда пришедшая помощь, она бы уже была мертва… точнее, хуже, чем мертва. Но бросить Кана непогребённым — значило оскорбить, гибельно унизить не только погибшего друга, но и всю расу Вольных, принявших в своё время Тави, учивших её, кормивших и защищавших.

Человек по крови, Вольная по духу — и до конца дней своих ей пребывать в этой мучительной раздвоенности. Конечно, будь на её месте Кан-Торог, он не колебался бы ни секунды, призналась себе волшебница. Не думая об опасности, он пошёл бы искать её тело — чтобы похоронить так, как положено, или погибнуть.

И не важно, что при этом он сам наверняка бы погиб. Вольные очень плохо умеют отступать. И куда, во имя всего святого, делся Сидри? Гном всё время держался рядом с ней, а потом как-то разом, внезапно, исчез. Козлоногий что-то говорил об этом… но мог запросто и соврать.

Сидри не праздновал труса, он дрался наравне со всеми и не показывал спины… едва ли его так просто испугала горящая тьма, принявшая облик исполинского пещерного дракона.

Значит, надо отыскать ещё и гнома. Тави тяжело вздохнула, нащупала мешок и потянула за тесьму. Не всегда новые способы лучше старых. После того как дедовская предметная магия несколько раз сработала там, где спасовало волшебство куда более современных систем, Тави отчего-то больше доверяла сейчас засушенным корешкам и мышиным лапкам, чем сосредоточению, концентрации и визуализации, как говаривали маги Радуги.

Потратив самую малость Силы, чтобы засветить отщеплённую от факела лучинку, девушка принялась раскладывать на полу запасенные ингредиенты. Потом пришлось долго и нудно вычерчивать концентрирующую пентаграмму. Пыхтя, Тави вымеряла углы — горе тому волшебнику, у кого линия хоть на волос отклонится от истинного положения, того единственного, в котором уравновешиваются магические потоки! Больше, чем их, она не могла терпеть только благотворительность.

хрустальный меч со знаком силы

Когда она, вся взмокнув, наконец обессиленно привалилась к стене, в глазах у неё всё плыло от напряжения, ныла перенатруженная спина. Зато пентаграмма — восхитительная, несравненная пентаграмма, учитывая условия, в каких пришлось её чертить! Теперь дело за малым — отыскать козлоногого. Если чудище уже убралось из того зала, где разыгралась схватка, Тави спокойно спустится.

Без кремня и огнива, сами собой, затеплились свечи. Мягкие огненные язычки скользнули по сложенным в чашки благовониям. Весь этот обряд был, кстати, отнюдь не шаманством, не подделкой или подпоркой для начинающих колдунов, ещё не умеющих сосредоточиться в должной степени. При попытках проникнуть глубже в суть этих иерархий Тави почти мгновенно становилось дурно.

Она не понимала, почему столь примитивные приёмы неожиданно оказываются на удивление действенны, почему предметная магия, магия пришепётываний и заговоров, бессмысленных обрядов и ещё более бессмысленных ритуалов сплошь и рядом оказывается сильнее магии утончённой, магии мысленной, опирающейся лишь на дар и способности самого волшебника… Тем не менее древнее заклинание Поиска под Твердью сработало на славу.

Тави почувствовала одного из своих спутников. И, увы, Кан-Торог был мертвее окружающего девушку камня. Опалённое подземным огнём тело так и осталось лежать возле стены огромного зала, где Вольный принял свой последний бой. Перед мысленным взором Тави огненно-алым светом пылала обнажившаяся на краткое время сеть тоннелей, залов и переходов; гнома нигде не. Ни его самого, ни его тела.

Он исчез, исчез бесследно, как будто сама Тьма поглотила его, обратив в часть. Козлоногого, кстати, тоже нигде не было. Громадный зал, где разыгралась трагедия, оставался пуст.

Сейчас Тави видела его весь, от края до края — ничего необычного. Тьма куда-то попряталась, Псы скрылись, и нигде ни малейших признаков того Тёмного Стража, с которым они сражались. Только одинокое тело Кан-Торога. И зажатый в руке Вольного меч. Похоже, их предприятие закончилось полным провалом. Кан убит, Сидри сгинул бесследно — наверное, утащен слугами козлоногого… ведь, даже испугайся он и сбеги, Тави увидела бы его след.

Нет, об их миссии пора забыть. И думать о том, как выбраться отсюда самой. И как рассказать обо всём Кругу Капитанов. Но прежде всего следует похоронить Кана. Тави вновь вздохнула и погасила заклятье. Один из мечей типа XIIa, датированный — годами, интересен тем, что, вероятно, является самым старым сохранившимся мечом, имеющим кольцо для защиты пальца [49] воины, удерживая меч, иногда перекидывали указательный палец через крестовину.

Таким образом рука сдвигалась чуть ближе к центру тяжести меча, что в свою очередь позволяло лучше контролировать клинок и наносить более точные удары.

Что касается двуручных мечей того времени, то они не представляли собой каких-то отдельных типов, а являлись увеличенными версиями мечей тип XII и тип XIIIa [51]. Черен рукояти[ править править код ] Черен [комм. Существовали два типа конструкции: Составная конструкция обычно использовалась на мечах с широким хвостовиком, характерным для многих ранних мечей, в сечении такой черен имел форму уплощённого овала.

При изготовлении трубчатого черена в заготовке высверливался канал, после чего заготовку надевали на раскалённый хвостовик, прожигавший отверстие точно по своему размеру.

Такой черен был более округлым в сечении, хотя мог быть и шестигранным [53]. Иногда черен оставляли непокрытым, но чаще обматывали тонким шнуром или проволокой. Поверх этого слоя в свою очередь могли сделать кожаную обтяжку [комм.

Супер меч прохождение7 #

Такую двойную оплётку имеет меч, найденный в гробнице Фернандо де ла Серда умер в годутакже каждый из концов рукояти украшен шёлковой кистью, что довольно нетипично [57]. Причем это ни какой-нибудь там военный секрет, который, в последствие, удивит читателя. Для чего это вообще писать надо было?

Но уверен, детишки и дети чуть постарше, то есть подростки, будут в восторге. Хотя Перумов позиционирует себя как автор взрослого фэнтези. Магия, то же вызывает кучу вопросов, на которые автор тут же отвечает.

Введена никому не нужная магическая наука, которая проскальзывает в диалогах между Тави и ей новым наставником, опять же, для чего это надо? Ещё автор часто вставляет англоязычные слова: Это ещё куда не шло, но он иногда пишет их именно на английском.

Зачем хвастаться знанием английского? Зачем упоминать о Земле, называя Долину магов Wizards valley? А вставки из якобы языков Дану и гномов просто добивают читателя.

Во-первых, они написаны от балды, во-вторых ещё и дан их перевод. Языки напрочь искусственны и кроме желания их пропустить ничего другого не вызывают.

Перумов писал как профессионал, но профессионалом он является в микробиологии, отсюда и такой искусственный во всех отношениях стиль. Пройти через занудное описание мира, через отвратные диалоги, перегруженные повторами предложения сможет только графоман.

Не могу не вынести в отдельный пункт диалоги. Если бы у нас была отрицательная оценочная шкала, то можно было смело ставить — Но у нас её. Большинство наших авторов не в курсе, что пояснять каждую фразу в диалоге моветон. Перумов в каждом диалоге обязательно описывает, как именно сказал фразу герой, с какой интонацией и что делая.

хрустальный меч со знаком силы

Литература должна заставлять человека задуматься, а тут, извините, каждый пук описан. Это просто раздражает, так писать. Сами фразы в диалогах сводятся к двум видам: Все женские персонажи, за исключением Клары Хюммель, которая матёрая бой-баба и ей не до болтовни, обязательно будут тянуть слова и плакать.

И ещё языки показывать.

Хрустальный меч - Предмет - World of Warcraft

Мужские персонажи обещают всех победить или рассуждают о чем-то высоком это только они так думают, что о высоком, но некоторым понравится кивок в сторону подростков. Диалоги самая слабая часть и без того слабой книги. Описания мира у Перумова, пожалуй, получилось не так плохо, как остальное.

Дану, гномы и эльфы считали себя полноправными хозяевами северного континента, так как они первые тут поселились позже выяснится, что всё не так простоно тут приплыли люди и почти всех перебили. Смысловых ошибок и тут полно.

Алмазный меч, деревянный меч — Википедия

При описании битвы на береге Черепов туда в первый раз и приплыли люди люди бросились с голыми руками на лучников Дану, но уже в следующей битве у людишек появились латники. Что же эти латники делали на береге Черепов, почему впереди них бежали женщины с детьми?

Ответа прост, авторский беспредел. В основном, все события происходят в Мельинской Империи. Империя представляет из себя непонятную смесь из королевств феодальной эпохи и Римской империи. Армия Мельина делится на легионы, опять же всё для мальчиков, любящих войнушку. Перумов зачем-то дал всем легатам и центурионам римские имена, хотя все остальные носят вполне себе обычные в фэнтези имена. Расы для фэнтези традиционные, Дану эльфы это, эльфыгномы, люди, эльфы и остальные.

Можно выделить Вольных, похожих на людей гуманоидов с красноватой кожей и с другими глазами. С ними Перумов тоже напромахивался. Непонятно почему все принимают Тави за Вольную, хотя она человек? Ответ магия не принимается, потому как это не серьёзно. В моменте когда Император смотрит на улицу облокотившись на подоконник, Перумов считает, что Имератору нечего боятся так как они могут поймать стрелу, летящую в окно.

И как они это сделают? Или когда стрела уже будет в нём? Также автор утверждает, что стрелы могут ловить только Вольные, но в книге и воины Серой лиги запросто их ловят или разрубают. С магией творится что-то странное, ограничений у нее почти никаких, в отличии от других её проявлений в других фэнтези вселенных. Зато довольно интересно устройство Радуги и идея с плащами. Плащи в Мельине служат показателем положения в обществе, только высшие маги могут носить одноцветные плащи, даже Император носит двухцветный.

Возникают только два вопроса, каких цветов плащ у магов низших ступеней, так как цвет основной у ордена только один и сколько тогда цветов на плаще должно быть у простого крестьянина?

В целом мир получился живой, описан чуть ли не досконально, но с большим количеством неточностей. Автор явно не перечитывал своё произведение. Персонажей мы уже перечислили, теперь перейдём к их подробному описанию. Фесс, главный герой всего цикла, обладающий магическими способностями воин Серой лиги. Он сбежал из Долины магов, чтобы стать обычным исполнителем.

Внешность героя автор не описывает, но понятно, что это парень лет Его поступки просто шокирует и его моральные установки извращены. Он рассказывает нам, как ради выполнения задания убивает двух маленьких девочек, а вот украсть коня ему совесть не позволяет. Про глефу было сказано выше, убийца с глефой абсурд. Фесс к тому же любит дать стрекоча от врага, хотя может запросто уложить десяток магов.

В итоге, получилась кукла, не наделенная человеческими качествами. За Фессом вечно бегает Клара Хюммель.

хрустальный меч со знаком силы

Почему-то любая её фраза вызывает у автора этой статьи жгучее желание её убить. Для трёхсот лет, Клара очень глупа и пытается строить из себя Лару Крофт. Вполне возможно, что образ писался с немецкой версии знаменитой расхитительницы гробниц.

Её любимая привычка, сверху донизу обвешаться оружием и с важным видом осматривать окрестности. Персонаж более живой, чем Фесс, но поверить в такого, даже если действо происходит в фантастическом мире, довольно сложно. Агата, она же Сеамни Окта Рабыня Дану с замашками Гитлера. Её смысл жизнь заключается в обладании Деревянным мечом и истреблении подлых хумансов. В конце она пересматривает свою позицию по отношению к людям, что выглядит неправдоподобно.

Получилась маленькая остроухая девочка неспособная адекватно воспринимать окружающую действительность. Его величество Император, владыка Мельина, самый интересный персонаж. Его мотивы ясны и понятны, ведёт себя как обычный человек, чего он должен не делать. Человек то он хороший, но правитель из него никудышный. Вечно лезет вперёд солдат, начал гражданскую войну, никого кроме себя не слушает, посторонним людям даёт титул герцога, перед подготовкой самой важной битвы в истории человечества спит с данкой.

Правда, с такими воспитателями как у Императора, мог выйти кто-нибудь и похуже. И в заключении расскажем про самого ненормального персонажа. Тави, боевой маг Вольных, самая абсурдная героиня из тех, что когда-либо были написаны Перумовым. Что стоит только её пререкания с гномом во время опасного задания. Темно, страшно, где-то сидят враги, а они спорят о какой-то ерунде и показывают друг другу языки. Сама она любит говорить, что не сможет справиться с магами радуги, но выносит их пачками.

А как она обожает тянуть слова и ныть, просто диву даешься. Её даже не убить охота, как Хюммель, а просто выделить и удалить. Сюжет всё равно не измениться.

Персонажи получились на редкость глупыми, если кого-нибудь из них убрать, в плане сюжет мы все равно ничего не потеряем. Лучше бы Перумов написал просто хроники мира, а не псевдороман. Он может понравиться только подросткам, не наигравшимся в солдатики. Для остальных же это просто огромная куча смысловых ошибок, скучный сюжет и хорошее топливо для вашей печки. Есть книги, которые хочется скорее забыть — правильно, для того, чтобы снова перечитать.

Поприключаться, подумать, поспорить, снова поприключаться. И это — Летописи Разлома. Можно много придираться что я и постараюсь сделатьможно искать соринки и подражание Профессору, но мало есть более красивых миров и более ярких и насыщенных путешествий.

Путешествий через жизнь, а не топанья приключенцев за артефактом. Хотя и этого добра тоже хватает. Автор ухитряется использовать все возможные фэнтезюшные штампы, при этом ни на йоту не подпортив реальность мира. Конечно, сюжетные линии нуждаются в старине Оккаме, противостояние личности социуму доведено до абсурда, от ряда диалогов несет подвальной сыростью, а спецэффекты могут довести до нервного срыва любого голливудского гения, который рискнет пролистать книжечку.

Но, как совершенно правильно писал Каганов, в хорошей книге все это не имеет ни малейшего значения. Весенним утречком не до разглядывания солнечных пятен. Ну а теперь начнем ругать по пунктам. Так случилось, что в первый раз АМДМ я читала сразу после старушки Маккефри и у меня возник вполне резонный вопрос: Можно бесконечно говорить о носящихся в воздухе идеях и о том, что Капитан, возможно, оформил все лучше, но факт остается фактом: